Сам себе Тарантино

На фоне заснеженной долины с маленькой черной точкой — гигантское каменное распятие крупным планом. Господи, какая пошлость, сейчас точка приедет, и это будет дилижанс. Камера мучительно медленно обходит крест сверху вниз, чтобы встретить приближающуюся черную точку — точно, дилижанс. Справа красивым американским шрифтом (как у нас на логотипе) сообщают, что музыку написал Эннио Мориконе. Тут приходят нужные для восприятия фильма настроение и понимание: Квентин Тарантино вновь с упоением играет в вестерн из своего детства, а мы приглашены развлечься за компанию.

Охотник за головами Джон «Вешатель» Рут (Курт Рассел) везет в город пленницу Дэйзи Домергью (Джениффер Джейсон Ли). По дороге они цепляют двух попутчиков — другого охотника за головами, чернокожего янки майора Уоррена (Сэмюэль Джексон), и нового шерифа города Криса Мэнникса (Уолтон Гоггинс); ради поддержания разговора Рут несколько раз разбивает Домергью нос.

Поднимается снежная буря, и новым знакомым приходится заночевать в салуне за несколько миль до города, где вместо хозяев обнаруживается мексиканец Боб (Демиан Бишир), британец Освальдо Мобрей (Тим Рот), старый генерал-конфедерат Сэнфорд Смитерс (Брюс Дерн) и какой-то мутный тип Джо Гейдж (Майкл Мэдсен). Так под одной крышей оказывается компания антигероев, объединяет которых одно: у всех есть друг к другу неудобные вопросы.

Главная эмоция фильма — недоверие — намечается с первого же разговора. И далее, как говорится, везде: Тарантино снял кино о напряжении постепенно вскрывающегося заговора, торжестве оправданного подозрения и немедленно прилетающей следом мести. Ради этих ощущений он и расставляет по углам салуна персонажей со своими легендами, мотивами и неожиданными движениями душ — чтобы они встретились и угрюмо напряглись, проговорив всю свою агрессию вслух. Каждое слово — как пуля. И понятно, что слова рано или поздно пулями сменятся, но бежать некуда: за прибитой досками дверью завывает буран, поэтому решать проблемы придется на месте.

hateful eight samuel l jackson

Об этом «Омерзительная Восьмерка» да и на самом-то деле все фильмы Тарантино. Это сплошные «шоудауны», ради них в его вселенной (которой, как недавно выяснилось, объединены его фильмы) вообще что-то с кем-то происходит; ради них в ней зародилась жизнь. И ради них же он для зрителя снова проговаривает через будто бы умничающих персонажей сложные расклады сил: чтобы зритель знал то же, что знают герои, и пружины завелись до предела. Иногда получается неуклюже, но и в этой неуклюжести есть свой тарантиновский комизм — именно в эти моменты герои становятся такими фактурными. Вокруг уже подводящего его чувства ритма Тарантино иронично пританцовывает, на ходу зачеркивая предыдущую идею, чтобы блеснуть новой, лучше: иную удачную сцену он не думая пускает в расход в порыве соригинальничать. И получается, в самом деле, оригинально, хоть в то же время знакомо.

151216_hateful_eight

Так живая фантазия режиссера постепенно развертывает фильм в свойственной ему манере, от размеренной камерной истории до полной безумия кровавой бани. И все это было бы в самом деле ужасно пошло, если бы не было так честно с самим собой и стабильно-мастеровито. Говоря в отрыве от сюжета и в целом какой-то конкретики, тяжело выдать что-то более емкое, чем «Тарантино снял нового Тарантино». У него не всегда получается повторить свои лучшие приемы, но — исключительно из-за того, что заигрывается, а не из-за того, что халтурит. Потому что лажает в «Омерзительной восьмерке» Тарантино тоже со вкусом и иронией, как мексиканец Боб в совершенно гениальной сцене с пианино, — а потом разогревается и мастерски играет всю песню.

Чтобы быть на нужной для фильма волне, надо знать, с кем и с чем мы имеем дело, и помнить даже не вестерны Серджио Леоне, а собственно фильмы Тарантино. Вроде, — вот ведь самоповтор «Бешеных псов», и что может быть хуже, чем реверанс перед зеркалом? Как вдруг становится понятно, что это не реверанс вовсе, а Тарантино, скорее, как Майкл Джей Фокс в «Назад в будущее 3», немного играет перед зеркалом револьвером. Просто помимо шляпы и револьвера — на нем подштанники, и он в курсе, их в зеркало видно.

Тогда даже пафос и театральность всего происходящего ругать никак не получается, как не получилось бы ругать пафос и театральность Хантера Томпсона (они схожие по природе): Тарантино действительно так сам себя ощущает, это все искренне, и его самого от процесса дико прет. А потому театральность, что большая редкость, получилась без фальши. Как бы вы не хмурили брови, в нужный момент этот 15-летний пацан 52 лет от роду ткнет вас в бок локтем и заговорщицки кивнет на экран: «Видел, да? Скажи, круто». Не выдерживаешь, смеешься: круто.hitrunLOGO_DOT


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: